| Еще одна интересная находка поступила в фондовое собрание музея-заповедника.
Это портрет имама Чечни и Дагестана, князя Черкесского Шамиля. Замечательная по
художественным достоинствам и редкости, литография любопытна прежде всего тем, что
помогает достовернее и интереснее рассказать о поэте и его эпохе. М.Ю. Лермонтов был храбрым офицером, настоящим воином. Служа на Кавказе в действующей армии, поэт участвовал в кровопролитных сражениях, походах в Чечню. К.Х. Мамацев, служивший в Чеченском отряде А.В. Галафеева одновременно с М.Ю. Лермонтовым, вспоминал о поэте: «Он был отчаянно храбр, удивлял своею удалью даже старых кавказских джигитов…его команда… в бою искала самых опасных мест». Вместе с тем, военная служба не была «его призванием, и военный мундир он носил только потому, что тогда вся молодежь лучших фамилий служила в гвардии». Не случайно поэт писал о бессмысленности войны: И с грустью тайной и сердечной |
|
|||
|
Организатором борьбы горских народов против царских войск и местных князей
в это время был Шамиль. Широко известны портреты чеченского предводителя, но
не лермонтовского времени, а более поздние. На них изображен уже плененный и
покорившийся Шамиль. А в фонды музея удалось найти совсем иной портрет Шамиля
(художник Зотта, литограф Падринелли, отпечатан в Милане в 1840 году). На нем
знаменитый вождь, обладавший большим умом, сильным характером и непреклонной
волей, самый грозный возбудитель и объединитель кавказских племен, изображен в
полном расцвете сил, с гордо поднятой головой, в национальном костюме и шапке, с
эполетами, серебряными газырями – именно таким, каким знал его наш поэт. Это о нем
в 1840г. другу А.А. Лопухину М.Ю. Лермонтов писал: «Завтра я еду в действующий
отряд, на левый фланг, в Чечню брать пророка Шамиля». Пленили Шамиля 20 лет спустя. Позже, обращаясь к кавказским горцам, их бывший предводитель скажет: «Бедный мой народ, вы вместе со мной искали покоя в войнах, переживая одни несчастья. Оказывается, покой можно найти только в мирной жизни и не только здесь (т.е., в России), но и там, в горах… В отношениях с русскими следуйте моему примеру, ибо их деяния… перетянут в сторону добра». Главный хранитель В.П. Ульянова |
||||
Увлечение юного Лермонтова творчеством английского поэта-романтика Байрона , покорившего воображение всей Европы «мрачным эгоистом», совпало с началом его усиленной поэтической деятельности. Им всецело овладел романтизм, свойственный его годам и эпохе 30-х годов 19 века. Образы творений, над которыми он работал, наполняли фантазию: были сделаны первые наброски "Демона"; он успел кое-что передумать и пережить; обрывки мыслей, образов, типов, носясь в его воображении, путались и сливались с героями произведений других поэтов. Пылкий юноша полюбил декламировать из Ламартина и Пушкина, стал задумываться над драмами Шиллера, но всего больше откликалась его душа поэзии Байрона. В черновых тетрадях этого времени встречается много переводов и подражаний британскому поэту то в прозе, то в стихах. Он тщательно изучает жизнь своего кумира, написанную Муром, что тотчас вынуждает его написать стихотворение: Не думай, чтоб я был достоин сожаленья. Хотя теперь слова мои печальны...
Комментарии
Отправить комментарий